СОРАЗМЕРНОСТЬ ДУШ

Глава десятая. СОРАЗМЕРНОСТЬ ДУШ

Рубикон. Мосты сожжены, кредит ожиданий исчерпан. Последняя попытка найти общий масштаб для двух вселенных. Утонуть в чёрной бездне зрачков, чтобы на мгновение почувствовать: души всё же могут быть соразмерны.

РАВНОДУШИЯ ПЯЛЬЦЫ

Мосты действительно нужно было сжигать. Не яростно, с криком и пламенем, а тихо, как подгнившие опоры, что сами просятся в огонь. Он стоял у реки и смотрел, как дым поднимается к ночному небу — не густой, а какой-то прозрачный, будто и впрямь сгорало что-то ненастоящее.

Страховочный фал он отвязал ещё утром. Тот лежал на полу, свернутый аккуратными кольцами, напоминая змею, которая никогда не укусит. Теперь можно было сорваться с каната — не в пропасть, а просто на серый снег. Внизу оказалось мягче, чем казалось сверху.

Кредит ожиданий был исчерпан до последней копейки. Он зашёл в секонд-хенд, где пахло старыми книгами и чужими воспоминаниями, и сдал веру в лучшее. Не торгуясь. Её взвесили на ржавых весах и положили на полку между потертым плюшевым зайцем и треснувшей вазой.

В погорелом театре действительно заколотили дверь. Не гвоздями, а равнодушием — это надежнее. Он пытался доиграть пьесу, но слова застревали в горле, как комья ваты. Папа Римский не приедет — ему бы с грехами мировыми разобраться.

Иногда ему казалось, что он — та самая десятка надежд, что выпала из колоды в самый неподходящий момент. Фатальности джокер оказался сильнее. Гордиев узел неразберихи разрубили острым словом — тем, что когда-то казалось ласковым.

Но в чёрной бездне её зрачков всё ещё хотелось утонуть. Не чтобы умереть — чтобы наконец почувствовать, что две души могут быть соразмерны. Хотя бы на мгновение.

РУБИКОН

Все мосты за спиной, до опор отсыревших, сожгу,
И страховочный фал отвяжу от скобы карабина,
И, сорвавшись с каната, раскинусь на сером снегу,
Отраженью себя по очкам проиграв поединок.

Без остатка истрачен кредит ожиданья чудес,
И, в метель согревая дыханьем озябшие пальцы,
Веру в лучшее сдам в секонд-хенд — «не торгуясь вразвес»,
И мечты полотно затяну в равнодушия пяльцы.

В погорелом театре крестом заколочена дверь,
И потерян кураж доиграть феерически пьесу.
Я внесён тобой в список твоих безвозвратных потерь,
Папа Римский по нам не прочтёт покаяния мессу.

Из колоды на стол выпадаю десяткой надежд,
Жаль, фатальности джокер сильнее червовых иллюзий.
И разбуженных чувств беспощадно подавлен мятеж,
Острым словом разрублен неясности Гордиев узел.

У каталы-судьбы лишний туз козырной в рукаве,
И «Взапуски метать»* она ищет, настырно, предлоги.
Опрометчиво очень — «без вести» пропасть в ноябре,
И блуждать одному, и не ведать обратной дороги.

Ты меня не гони — сердце будто замёрзло в груди,
Наша нервная повесть минула сюжета экватор,
Но, поспешно все точки над «i» расставлять, подожди,
Не готов эпилог — в тексте жизни полно опечаток.

В жёстком ритме неоновых точек-тире городов,
Потеряться боюсь, растворившись в печали безмерной.
И хочу утонуть в чёрной бездне бездонных зрачков,
Перейти Рубикон — и почувствовать душ соразмерность...

*(шул.) метать банк специально приготовленной колодой карт (прим. автора)

P.S. С горящего моста

Эти строки нашли на перилах старого моста. Кто-то аккуратно прикрепил исписанный лист жеваной резинкой к прогнившей доске.

Мост должен был сгореть — его давно признали аварийным. Но он стоял, как стоит всё, что уже умерло, но не хочет падать. Река под ним текла серая, ноябрьская, унося в себе осколки небес.

Я не стал снимать листок. Пусть сгорит вместе с мостом — некоторые слова должны исчезать без следа.

Для памяти

Горящие мосты пахнут смолой и несдержанными обещаниями. Говорят, если долго смотреть на огонь, можно увидеть все перекрестки, которые ты когда-то прошёл мимо.

— Хотя, возможно, это просто дым щиплет глаза. Но разве это не одно и то же?

А.Л.
10-11.12.2021 – 17.12.2024

Комментарий автора:
Завершающая глава повести возвращает к началу — к теме опрометчивых шагов. Но если первый текст был о предчувствии, то этот — об итоге. Горящие мосты и Рубикон становятся точкой сборки всего путешествия.

АВТОРСКИЙ КОММЕНТАРИЙ
(последний привет из страны литературных штампов)

Да-да, я знаю. Вы уже заметили, что все постскриптумы в этом цикле написаны как будто одним почерком. Вернее, одной нейросетью.

«Эти строки нашли...» — классика жанра! То в трамвае №6, то на перилах моста, то в старом рояле. Как будто в нашем городе работает специальный литературный мусорщик, который собирает по обочинам только рифмованные признания.

«Я не стал...» — обязательно с драматической паузой. Не стал сдавать в бюро находок, не стал настраивать инструмент, не стал восстанавливать замок. Потому что, конечно, проще сделать глубокомысленное лицо и отпустить в свободное плавание чужую душевную боль.

«Говорят...» — любимое вступление для псевдо-народной мудрости. То ли ветер в трещинах свистит, то ли эхо слов слышится, то ли перекрестки в огне видятся. Удоб...
Текст превышает допустимый размер, нажмите сюда, чтобы просмотреть текст целиком